И тут ребята затеяли ее пугать. Частью от нечего делать, частью от зависти — как-то огорчало парней, что девушка дольше их держится и даже делает небольшие заплывы.
— А ты знаешь, что в этом озере водится страшный зверь? — начал великий выдумщик Сергей.
— Какой зверь?!
— Маранкулька. Это вроде плезиозавра— тело, как у тюленя, длинная шея, и хищный. Тут не один рыбак пропал…
— Мальчики, бросьте! Ну какой тут рыбак, если в озере рыбы нету?
— Нет, рыба есть, а раньше вообще было много. Но рыбаки, случалось, пропадали: находят лодку, а рыбака нет, и мешок для рыбы порван в клочья. Это маранкулька мешок порвала и всю рыбу сожрала.
— И в нашем лагере случалось, — замогильным голосом вставил Вадим, — в смысле там, где вот этот наш лагерь стоит. Место тут удобное, многие останавливались. Маранкулька и приплывает— на бряканье посуды, например; понимает ведь, что если бренчат посудой — значит, мыть ее будут, к берегу пойдут. И подстережет… Или вот рубка дров, тоже звук для маранкульки завлекательный. Слышит его — значит, человек скоро к берегу пойдет, за водой.
Потом много раз находили пустой лагерь — все на месте, но нет ни рыбака, ни улова, все маранкулька утащила…
— Да не может маранкулька тут водиться! В озере же рыбы почти нет!
— Это теперь почти нет. Рыбаки говорят, маранкулька рыбу и сожрала.
Маша слушала, сомневалась, ехидно ухмылялась, но постепенно притихла, нахохлилась и опасливо посматривала на озеро. Перед тем, как отправиться погулять в ближайшие кустики. Маша не забыла выяснить у парней, умеет ли маранкулька передвигаться по суше. Сергей и Вадим хором завопили, что нет, по суше она совершенно не передвигается, а стоило Маше уйти, корчились на полу палатки от беззвучного хохота. Парни такой реакции и хотели, и были они в полном восторге от своей выдумки: проняло!